Лев Кантор: «На протяжении многих лет НИИР был передовым предприятием по спутниковой связи в мировом масштабе»

Kantor LИнтервью с Львом Кантором —  одним из создателей первой в мире спутниковой системы «Орбита» для распределения ТВ-программ и международной системы «Интерспутник». Лев Яковлевич Кантор — дважды Лауреат государственной премии СССР (1968, 1981 гг.).  Работал в НИИ Радио с 1959 по 2013 годы.

–    Лев Яковлевич, Вы проработали в НИИР более полувека. Расскажите, что привело Вас в Институт радио? 

–    Я родился в Минске, потом жил в Симферополе, годы Великой Отечественной войны провел в эвакуации, в Казахстане, школу окончил в городе Гурьеве. Недавно, кстати, видел Гурьев по телевидению и не узнал: в сороковые там были одни бараки да степь кругом… Школу я закончил женскую: тогда было раздельное обучение. Сначала я полгода проучился в мужской школе, но поскольку нас, мальчишек, в 10 классе было только шестеро, то нас перевели в женскую. Окончил школу с золотой медалью, но так ее и не получил: их тогда только-только ввели, и пока ее изготавливали, мы из Гурьева уже перебрались в Алма-Ату, где я год проучился в Горном институте, а потом уехал в Москву. В столице я поступил в МЭИС (ныне Московский технический университет связи и информатики, МТУСИ — прим.ред), а в Гурьеве больше ни разу так и не побывал, так что моя медаль осталась лежать в банке.

Закончив МЭИС в 1950 году, я почти 9 лет проработал в производственной лаборатории  Московской областной радиотрансляционной сети. Занимался настройкой радиоузлов проводного вещания. В то время эта система была чрезвычайно удобной, поскольку далеко не везде было электричество. Сначала провода подвешивали на столбах, а потом стали широко применять подземный полихлорвиниловый кабель.  В каждом городском и деревенском доме имелась  «тарелка» проводного вещания. Лаборатория занималась настройкой аппаратуры радиоузлов проводного вещания, оборудованных мощными усилителями, сильно устаревшими за время войны.

Одной из проблем была подача программ на радиоузлы. Программы на них по телефонным проводам подавались плохо. Мы разработали систему подачи программ по радио, на УКВ. Чтобы обеспечить помехоустойчивость, разработали и изготовили приемники повышенной помехоустойчивости – с обратной связью по частоте. Работа на радиоузлах стала для меня хорошей подготовкой для дальнейшей работы в сфере спутниковой связи, основная проблема которой на первых порах была связана как раз с помехоустойчивостью приемника.

В 1959 году, защитив кандидатскую диссертацию по вопросам помехоустойчивости приема, я поступил на работу в НИИ Радио, в отдел проводного вещания.  Произошло это благодаря Алексею Васильевичу Черенкову, который в те годы был министром связи РСФСР. Я пришел к нему на прием и сказал, что хочу работать в НИИ Радио. Он подписал заявление о переводе. Директором НИИР тогда был Александр Дмитриевич Фортушенко. Я работал в лаборатории проводной радиофикации под руководством Михаила Сергеевича Орлова.

–    Что стало Вашей первой разработкой в стенах НИИР?

 –   Орлов поручил мне написать докладную в министерство связи о невозможности создания многопрограммной системы проводного радиовещания. Моей задачей было объяснить, что из однопрограммной системы сделать многопрограммную нельзя, потому что из-за свойств стальных проводов возникают нелинейные процессы, из-за чего первая программа создает помехи всем прочим. Устранить помеху нельзя, поскольку она объясняется свойствами самих проводов. Я писал докладную записку и думал, как эту проблему решить. Придумал очень хитрый способ: систему с переменным уровнем несущей, благодаря которой можно уменьшить уровень помехи в десять раз и сделать ее мало заметной. Эта система была сделана и работала по всей стране. Она и сейчас работает, но малопопулярна из-за своих ограниченных возможностей; трехпрограммные радиоточки до сих пор можно встретить в некоторых московских квартирах.

–    Как Вы оцениваете ситуацию со звуковым вещанием в современной России?

–   Со звуковым вещанием в России сегодня плохо! В крупных городах УКВ-приемник принимает большое количество программ с высоким качеством, но стоит отъехать, скажем, от Москвы за 100-150 км, и прием невозможен. Решить проблему обслуживания звуковым вещанием всей страны можно только со спутника. В США это сделали, но Штаты по размерам меньше, поэтому покрыть спутниковым вещанием всю территорию проще. Кроме того, для американцев это чрезвычайно важно! Они много передвигаются  на автомобилях, а телевизор смотреть за рулем не будешь, значит необходимо звуковое вещание.

–    Проблема только в большой территории?

–   Нет. Особенность звукового вещания в том, что прием идет на ненаправленную антенну, то есть надо в тысячу раз повысить  мощность спутника – такая система стоит дорого. Один мощный спутник, передающий сотни телеканалов, можно использовать для передачи всего 50-100 программ непосредственного  звукового вещания. Территория России больше, а значит и мощность спутника должна быть выше. При этом заинтересованного платежеспособного населения гораздо меньше, чем в США. На коммерческой основе создать подобную систему спутникового звукового вещания  вряд ли возможно, это можно реализовать только за государственный счет, а государство пока что не особо в ней заинтересовано.

–    Лев Яковлевич, я знаю, что Вы были знакомы с советским ученым, изобретателем Семеном Исидоровичем Катаевым…

–    Да, я, будучи студентом, помогал в выпуске его книги.  Семена Исидоровича  называли отцом русского телевидения: он  изобрел  передающую телевизионную трубку иконоскоп. Помню, много шума наделал его доклад об использовании космических объектов для целей телевизионного вещания. Прежде всего, имелись в виду искусственные спутники, но в качестве альтернативы рассматривалась и Луна: Семен Исидорович видел возможность отправки на поверхность Луны специальных отражающих приспособлений, чтобы усилить отражающую способность естественного спутника Земли. Эта идея показалась большинству абсурдной и его осмеяли: мол, старик несет ахинею! Я сам был в числе смеющихся, и мне до сих пор стыдно… Вскоре в лабораториях НИИ Радио уже вовсю шла работа над созданием искусственного спутника  связи «Молния-1».

–    Вы принимали в этом непосредственное участие?

–    Я участвовал в запуске 1-ой линии в Щелкове в качестве рядового сотрудника. Там была установлена большая антенна диаметром, если не ошибаюсь, 16 метров. Лабораторией спутниковой связи в НИИР руководил тогда Николай Иванович Калашников. Бортовой ретранслятор спутника «Молния-1» создавался  в НИИ Радиосвязи (МНИИРС). Первый спутник разрабатывался для линии связи «Москва-Владивосток». Одна антенна стояла в Подмосковье, в районе Щелково, а вторая – в Уссурийске. Все приемо-передающее оборудование земных станций было разработано и изготовлено в НИИР на основе оборудования наземных тропосферных линий.  В те годы в России были построены тропосферные линии – по всему северу, вдоль всего побережья Северного Ледовитого океана. Главным конструктором и тропосферных линий, и комплекса земных спутниковых станций был Сергей Владимирович Бородич. Испытания первой линии спутниковой связи проводили ЦНИИС Минсвязи и НИИР под руководством 16-го ЦНИИС Минобороны. С этого началась спутниковая связь в России.

Спутник «Молния-1» был довольно мощный, и я предложил создать систему распределения программ телевизионного вещания по России. Заместителем директора НИИР был тогда Николай Владимирович Талызин, который до этого был научным сотрудником лаборатории антенного отдела. Он этой идеей загорелся. Через некоторое время ему удалось добиться постановления ЦК КПСС и Совета  министров СССР,  и мы вместе с ОКБ МЭИ и большой кооперацией заводов приступили к созданию системы, получившей название «Орбита». «Орбита» – это система распределения программ ТВ вещания по всей стране,  по возможности на малые приемные станции. К 7 ноября 1967 года, то есть буквально за полтора года, было  построено 20 станций с диаметром антенны 12 метров. Для уменьшения  собственных шумов приемника использовался физический принцип параметрического усиления. Сосуды с жидким азотом для охлаждения параметрического усилителя доставлялись  на станцию, либо на станции устанавливали машину для выработки жидкого азота.

В НИИР собрался очень сильный коллектив, большое число выпускников Ленинградского  института связи. На каждую станцию был назначен ответственный. Специальным постановлением сотрудникам НИИР даже было предоставлено право внеочередной посадки в самолет.

–    Лев Яковлевич, получается, что в рамках административной системы создавать сложные технологии проще, чем  в условиях рыночной экономики?

–    Не все так однозначно. То, что в СССР наука была отрезана от мира – это факт. То, что тоталитарная советская система была крайне плохо приспособлена к внедрению научных результатов – тоже факт. Например, в 1960-е годы пришлось приложить массу усилий, чтобы внедрить трехпрограммный радиоприемник.

Конечно, система рыночная, открытая, во всех отношениях намного эффективнее – вопросов нет. Ориентация на внутренние ресурсы, о которой сейчас говорят все средства массовой информации – ошибочная, потому что выгодно производить принципиально новые вещи. А если речь идет о хороших иностранных разработках, то почему бы их не использовать — зачем изобретать велосипед и делать нечто аналогичное. Однако административная система тоже имеет свои преимущества. Вот сейчас, например, для того чтобы сделать новую систему спутникового звукового вещания,  нужно прежде  найти инвестора, готового вложить деньги, и гарантировать окупаемость проекта в течение 5-10 лет, а правительство вкладывать бюджетные средства просто так не хочет. А во времена СССР достаточно было распоряжения ЦК КПСС, и все заводы, как бешеные, работали, а государство обеспечивало финансирование. Сейчас построить 20 станций «Орбита» в такой короткий срок мы бы не сумели! Когда мы создавали «Орбиту», никаких зарубежных образцов не было. При этом на протяжении многих лет НИИР был передовым  предприятием по спутниковой связи в мировом масштабе!

–   «Орбита» – одна из главных вех НИИР, а какие еще разработки стали, на Ваш взгляд, приметами времени?

–    Следующая большая веха – система «Экран». Первая система вещания на малые антенны типа «волновой канал». Система «Экран» – это целая эпоха! Сначала предполагалось сделать ее таким образом, чтобы можно было принимать сигнал на обычный телевизор, но потом оказалось, что это неприемлемо технически, а также из-за помех наземному вещанию. На очередной Всемирной конференции по радиосвязи была выделена специальная полоса частот для спутникового вещания при применении частотной модуляции в диапазоне ниже одного гигагерца. В таком виде система была создана. За нее наши сотрудники Василий Александрович Шамшин (в то время уже министр связи) и Игорь Самуилович Цирлин получили Ленинскую премию. Система «Экран» жила очень долго, только пару лет назад она прекратила свое существование. Вторая система – прообраз всех современных систем спутникового вещания «Москва», в нормальном диапазоне частот спутниковой связи. Сигнал спутника принимался на антенны диаметром 2,5 метра, земные станции не требовали постоянного обслуживания. «Москва» – инициатива Николая Владимировича Талызина. Позже на ее базе была сделана система «Москва-глобальная», главным конструктором которой был Юрий Борисович Зубарев.

Еще одно  важное начинание НИИР – перевозимые станции. Сейчас все спортивные репортажи и репортажи с места событий ведутся с их помощью. Первая станция называлась «МАРС». Мы ее повезли в Индию, даже не испытав! Она из контейнеров собиралась прямо на месте. Антенна была 7 метров. Помню, как по  всему Дели пришлось искать подъемный кран. В итоге нашли: в какой-то воинской части в пригороде индийской столицы…

–    Вы также разрабатывали «Интерспутник»…

–    Да, «Интерспутник» – конкурент «Интелсата», международная система для социалистических стран, но открытая для присоединения. Сотрудники НИИ Радио руководили строительством этих станций  везде, во всех европейских соцстранах: в ГДР, Венгрии, Болгарии, Чехословакии, Польше. Даже для Афганистана, Йемена, Лаоса, Камбоджи и Никарагуа делались специальные контейнерные станции. Аппаратура станций разработана в НИИР.

–   Лев Яковлевич, а чем Вы занимались в 1990-е годы?

–    Я занимался тогда системой НТВ-Плюс – первой в России современной платной системой непосредственного спутникового вещания (СНТВ), с системой т.н. условного доступа.  Первой в мире системой СНТВ была АСТРА со  штаб-квартирой в Люксембурге. Система «Триколор», которая сейчас  очень популярна,  построена по тому же принципу, но с минимальной абонентской платой.

–    Как Вы считаете, есть ли сегодня у России перспективы  создания собственных спутников?

    Спутники в России делаются и запускаются, но в последние годы при этом широко применялись компоненты и узлы иностранного производства, и тем не менее срок службы спутников остается невысоким.   Сейчас в условиях, когда нельзя купить западное оборудование, возникают дополнительные проблемы.   НИИР всегда был силен как разработчик систем радиосвязи. Но при этом мы разрабатывали и антенны, и системы слежения, и передатчики, и приемники, и бортовые ретрансляторы спутников связи  и вещательных спутников.

–   А в чем заключается, на Ваш взгляд, сегодня главная проблема развития спутниковой связи?

–    Очень остро стоит проблема использования космического пространства. В отличие от наземной связи, это проблема международная.
Спутники уже сейчас причиняют помехи друг другу, и чтобы этого не было,  действует система международного регулирования. Усовершенствованием этой системы должен заниматься НИИР. Я написал ряд статей на эту тему. К сожалению, создать идеальную систему регулирования невозможно, так как интересы у всех стран разные. Преодолевать проблему придется постепенно, сочетая технические и регуляторные методы. Иначе  можно вообще потерять возможность развивать спутниковую связь. К сожалению, государство уделяет недостаточно внимания этой работе, что весьма огорчает.